Archive for the ‘Глава 8. Снежанна’ Category

Глава VIII.Третья запись из психиатрической лечебницы


25 Jul

«Хорошим девушкам рады на небесах,
плохим девушкам — где угодно»

Москва 17 Апреля 2006 года.

– Откуда у вас такая мания к нечистой силе? – Спросил доктор, разглядывая исписанные карандашом страницы.
По моему лицу скользнула улыбка. Шрам, идущий от губы до веска правого глаза пульсировал.
– Вы должны мне рассказать, я хочу вам помочь,- Не выдержав на себе мой спокойный взгляд, он снова принялся за страницы рукописи. – Что это такое?
Он хочет мне помочь? Я ощущал как под рубашкой каждая мышца, каждая часть моего тела, с судорогой и величием вспоминают нанесенные мне раны.
– Зачем вы хотите мне помочь? – Я почти мог чувствовать, как у доктора покрылась мурашками кожа от моего голоса.
– Разве вы не хотите выйти отсюда? – Спросил он с раздраженным удивлением.
Я ехидно рассмеялся.
– Читайте!

Эх, темно как на кладбище,- Подумал про себя Василий Петрович.
…А Василий Петрович был человеком ого го. С большой буквы можно сказать. Директор модельной студии «Бабочка». Человек, из уст которого целыми днями летели слова: Девственность порок; Красивая женщина – голая женщина; Не дала – не взяла. В общем, настоящий босс, да еще как видно и с головой. Проснулся он как всегда в шикарном расположение духа. Погладил животик, подумал, пораскинул, да поехал на работу. А там прекрасные мотыльки мечту жизни вытворяют. Моделями хотят стать. Но вот те на, Снежанны нет, а у нее сегодня съемка в три часа. Тут звонит ей шустрый начальник. Но не тут-то было, на работу не выходит, да еще и увольняется. В разговоре резка и непоколебима. Кое-как да удалось Васе уговорить, мол, на чай вечером заехать…
А вслух произнес: Что это у вас лампочки не работают?
– Да куда ж тут лампочки,- Чуть тихо произнесла Снежанна.
В руках у Василия были розы, целая дюжина. Человек он был обеспеченный и ради того, что бы так сказать попользоваться Снежанной потратил целых тысяча двести рублей. Розы были самые что ни на есть красивые; толстые, румяные прямо как с картинки. Во второй руке Василий придерживал черный выкроенный из дорого материала пиджак.
– Ах, что же вы Снежанна вдруг работу бросили?- Начал разговор Петрович поглядывая на блекло мерцающую лампочку и, разувшись, тут же продолжил. – Может у вас какие проблемы? В университете? С соседями? Или еще где? В общем, скажу честно, решение вы приняли неожиданное. Не предупредили никого. А это деньги, растраты. – Тут он улыбнулся. – Да впрочем, нам ли говорить о деньгах. – При этом он еще больше расплылся в улыбке и погладил себя по животу.
Дверь в комнату заскрипела, и оттуда подуло холодом.
– Ну что же вы гостя так и будете на пороге держать?- Тут он повнимательней пригляделся и почудилось ему, что на губах у Снежанны запекшаяся кровь.
Беззвучно, скорее напоминая приведение, девушка развернулась, и пошла в комнату, указывая жестом руки пройти за ней.
Стоит, наверное, объяснить читателю, что Снежанна уже давно пришла в себя и постепенно стала не только свыкаться с новой мыслью, как и с новой собой, так и со всем что произошло. К вечеру у нее даже стало подниматься настроение, ибо может читатель понял, не смотря на некоторые увлечения, девушкой она была не глупой. Страшно ей как-то стало после звонка руководителя уже упомянутой выше модельной студии. Василий Петрович приехать решил, так сказать поговорить, ну и к слову, сами понимаете. А Снежанна девушка новая, еще не обученная и отказывать, особенно Бывшим начальникам не умеет. Не то, что у нее опять грязные или похотливые желания появились. Нет, совсем нет, даже наоборот. Она решила настойчиво и обстоятельно, правда без упоминаний событий вчерашнего дня объяснить, что с бизнесом она закончила, а читатель я надеюсь, уже догадался, что большинство клиентов, да и вообще попадание на студию были так сказать несколько связаны, не говоря уже ее бывшую «Индивидуальную работу».
Объясниться она решила тем, что выходит замуж, за богатого и обеспеченного человека и работать на левой модельной фирме не намерена. Так вот и ждала она, даже хотела бывшего начальника не впускать, а прямо так на пороге объяснить. Но черт его знает, то ли у чертей были свои планы, толи тут вообще каша какая-то начинается: В комнате как одна потухли лампочки, да и не так чтобы совсем, а так чуть-чуть оставив блеклого изредка мерцающего света. А перед самым звонком в дверь, когда Снежанне и думать ни о чем не хотелось, хотя мысли и воспоминания сами полезли в голову, появилось странное предчувствие.
Тут думай, не думай, а почувствуешь – нечистой силой запахло.
Василий Петрович, не обрадованный такому теплому приему со стороны бывшей, как он ее привык называть на работе: «любимой девочки» прошел в комнату.
– Что у вас света нет? – Недовольно произнес он.
– Эх, как на кладбище,- Проговорило что-то в углу комнаты, а может и ни что-то, может и вовсе не было там ни кого, потому что действительно толи темно, толи призрак какой говорил. Но вот хоть руки мне отрежь, а я свидетелем был, не было там никого. Да хоть убей, на собственной могиле поклянусь, что – нет, угол был пустой.
Мне-то ладно я к этому делу привык, а вот Василий немного смутившись, спросил и не у того кого там не было а у Снежанны: «Что это вы не одна?».
– Выходит не одна,- Как-то само собой разумеющееся вылетело у нее.
В ожидании, не то чтобы от страха Снежанна замолчала. Василий Петрович тоже молчал, немного смутившись и не зная, куда и с какой стороны подступить к разговору. Тот, кто в углу, но формально которого там не было, тоже молчал, правда, по причине ускользнувшей, так сказать не известной. Тишина нарастала. Даже розы повяли помаленьку. Лампочка так и ерзала тускло освещая странные события в квартире Снежанны. Ни каких шумов, ни странных шорохов, ни скрипов шкафов, ни звука вскипающего чайника, ни шагов, ни кашля, даже машины за окном ездить перестали. Мне кажется, если бы был день, то и солнце бы закрыло облаками.
Такому долго продолжаться было нельзя, а то автору писать будет нечего. Да и пауза несуразная образоваться могла.
– Вам вообще чего надо?- Грубо и чересчур напрямик звякнуло из угла.
Хе, мне,- Василий вздрогнул, человек и без того суетливый, а когда еще и как-то не складно, где-то что-то слева, то совсем в суетность впадает. Так бывает, идешь по улице видишь девушку. Хочешь подойти, решаешься и летишь ей на встречу, улыбаешься, уже подбираешь фразу как познакомится. И вот… Вот… Тут как по щелчку, откуда не возьмись ее кто-то подхватывает за руку, целует и уводит мимо вас. А у вас вроде все нормально, но как-то на душе сразу посквернело, да и перед самим собой не удобно, что вот мол дурак, в такой просак попал. Так что читателю не стоит сразу кидаться, что вот мол, Игнашев Василий Петрович дурак, хотя дурак еще тот. Вы сначала себя на его место поставьте, как тут быть, как не попасть в неудобство. Тут может, кто скажет, что со мной такого не произойдет и тада и ляля и тополя. Ну, спорить не буду, скажу лишь – в жизни всякое бывает и бывалое и не бывалое.
– А кхе,- Тут он кашлянул, что не надолго спасает.
– Я вас спрашиваю, вы сюда зачем пришли?- Стоит в целях тоже описательных сказать, что Снежанне даже как-то похорошело, она чуть подрумянилась и уже с интересом слушала разыгравшейся перед ней диалог.
От волнения, темноты и безумного мяуканья Игнашеву полезло всякое дерьмо в голову. То он о Братве подумал, даже забрел куда-то в такие потемки, что, мол вот сейчас из квартиры выйду, позвоню куда надо и тебе здесь устроят. Затем мысли его полезли совсем в другое направление. Может быть муж? Или брат? Нет, не брат. Или Друг? Затем его чуть передернуло от мяуканья и от скрежета по стене.
«А вообще чего я так подсел?- Начал думать Василий». Да и вправду чего так подсел Василий? Работа не нервная, я бы даже сказал расслабляющая. Враги есть? Есть, бизнес все таки как ни как, а бывает еще то там, то сям чего-нибудь с так называемой бригадой провернут. О чем-то потустороннем он даже и не думал. Его, правда, свет смущал, но это скорее из-за того, что видимости не хватало.
– Дело есть,- Наконец выговорил Игнашев.
– Личное или по работе?- Все так же настойчиво спросили из угла.
– По работе,- Ответил он.
– Так по какой же работе, если она не работает?- Недоумевая, спросило что-то.
Игнашев было хотел вновь смутиться. Но голос, немного помягче и почеловечнее, предложил ему присесть в кресло.
– Спасибо,- И присев Игнашев Василий в испуге вздрогнул, напротив, на диване с рисунком инь-янь сидел человек.
– Я не знал что вы не одна,- Не в тему и совершенно не вовремя произнес Василий.
– Ну, так и нечего было приходить,- Раздался голос все из того же проклятого угла.
Василий ни на шутку занервничал.
Может уйти,- подумал он. Даже стал подсчитывать шаги, что бы быстро выскользнуть. Почему-то дело в его мозгу запахло жареным
Вот стерва,- Играли его мысли. – Ограбить хотят или зарезать? Может это из-за того случая с Машинами. Да нет, там дело с грузинами было, да и давно это было. И вообще прилично выглядит этот парень. Игнашев смотрел то на неизвестного, хотя читатель я думаю догадался, что это был дьявол. То на совсем неизвестного и все таки не видимого в углу.
Снежанна освоившись в непривычной обстановке села рядом на диван и стала тоже поглядывать с любопытством в угол.
– Я тогда пойду, – Игнашев привстал и тут же был усажен обратно, чьей-то рукой в черной перчатке. Сердце его пробежало в пятки, а глаза с мольбою стали смотреть на Снежанну. Но, увидев глаза прекрасной молодой девушки, смотрящие на кого-то за спиной Василия с неподвластным ужасом, он принялся орать:
– Помогите, убивают, помогите, насилуют,- Последнее слово вырвалось у него как-то ненароком. По-видимому, грешки прошлые всплывали.
– Ну что вы орете,- Возмутился Дьявол.
– Вас никто больше и никогда не услышит,- Сказало невидимое существо в углу.
Игнашев попытался, было еще раз приподняться, но безрезультатно, толи руки его держали, толи что-то невидимое, толи страх сковал так, что тело сделалось ему неподвластным.
– Снежанна, вы простите, что мы к вам вот так без проса,- Сказал Дьявол.
Девушка совершенно не нашла что на это ответить и только мило улыбнулась. На столе вдруг появились Блинчики, самовар, клубничное, земляничное, брусничное и клюквенное варенье.
– Эх, в баньку бы еще, а? – И не услышав не от кого одобрения. Само- образовавшийся самовар, открыл хлебальник – ибо ртом это назвать сложно и засунул туда несколько блинов. Тут же раздались чмоканья, прожевывания и вздохи. – От хорошо. – И упитав в себя еще несколько блинчиков, самовар запил все это банкой брусничного варенья.
Игнашев не помышлял не о чем. Ни встать, ни убежать – ничего. Даже разговаривать и то на отрез отказался.
– Вы ведь на психологическом учитесь? – Спросил Дьявол, обращаясь к Снежанне.
Девушка утвердительно кивнула.
– Тук вот, тут место в хорошей клинике скоро освободится. Не хотели бы поработать?
Снежанна сделала неописуемый кивок головы, который ни к да, ни к нет с полной определенностью отнести было нельзя.
– Отлично,- Только и сказал Дьявол.
– Эх, в баньку бы,- Снова сказал самовар.
– Кто тебе мешает?- Спросил Дьявол. – И гостя бы с собой прихватил.
– Ну, я тогда в деревню «Засвищенко»,- На этом самовар вдруг растворился, а за ним и Игнашев куда-то пропал.

I

Глаза Василий открыл перед надписью Звищенко, вторая и третья буква стерлись временем. Оказалось, что он очутился не только в незнакомом месте, но и еще абсолютно голый в одних сапогах. Слева и справа его окружали могучие кроны деревьев. Сосны, как ни где в России, лишь в деревне Засвищенко уходили ввысь на целых пятьдесят метров. Чуть поерзав, подумав, и до конца не оценив положение, Игнашев пошел по взрыхленной проезжавшим пол дня назад трактором дороге. Несколько сот метров спустя, продрогший и озябший в грязи не смотря на сапоги, Василий вышел на лужайку возле трех домов. В одном из них, тот, что был ни слева, ни справа и ни в центре, а на краю – горел свет. Не обращая внимание, на внешний вид и думая исключительно о том, что бы позвонить в Москву, Игнашев постучал в дверь. Дверь отворилась, но навстречу никто не вышел. Лишь пройдя без спроса в прихожую. Василию будто послышались чьи-то голоса: пение и смех из соседнего дома. Поерзав немного глазками по незнакомой хижине, он посмотрел под столом, странно, но там ничего не оказалось. Затем он залез на печку – пусто, лишь пыль да поджидавший очередную муху, паук. Так, не обнаружив даже в самых потайных местах переносных или стационарных предметов связи, Вася вышел из дому.
В соседнем доме в разные стороны ходили ставни окон. Смех раздирался до соседней, пугающе далекой деревни. Орали опьяненные благоуханиями девки. Играли гармошки. Старухи пели частушки. Даже пианист и тот не понятно, откуда взявшийся, играл шестую симфонию Бетховена. В воздухе пахло шашлыком, водкой и клюквенным вареньем. Звезды выглянули на небо и, создавая причудливые узоры, манили Василия зайти в раскинувшееся пред ним деревянное строение.
Он подошел к порогу, и застенчиво посмотрев на свое обнаженное тело, постучался в дверь.
– Вася ты?- Раздался женский голос за дверью.
– Да я,- Помедлив, и очень даже вежливо простонал Василий.
– Тук заходи, Вася не стесняйся.
Ступив на порог маленькой хибары, Василий даже и не подозревал какая огромная, и шикарная баня представится его глазам. Стены как будто разрослись в несколько сот раз. Может быть даже больше. Края не было видно и в помине. А вот потолок…
– Да потолок мог бы быть и повыше,- Заметила Прекрасная дама в зеленом шелковом платье, читая сбивчивые мысли Василия.
– Где я?- растеряно, спросил он.
– Как где?- Озадачено переспросила прекрасная дама, и внимательно посмотрев на гостя, спросила,- Разве вы не Игнашев Василий Петрович, директор фото модельной студии?
– Да,- Вымолвил из себя Василий.
– Ой, ну что же вы. – При этих словах прекрасная дама ущипнула Игнашева в живот, и потрясая пальцем, сказала,- Какой шутник.
На это Вася смог лишь глупо улыбнутся.
Красивый, необъятных размеров колонный зал сливался со старым обвисшим, деревянным потолком. В баньке с крошечной крышей были сотни, тысячи людей. То появлявшиеся под звуки баяна то снова исчезающие под тоскующую мелодию рояли.
– Да вы не пугайтесь милый гость,- Проговорила прекрасная, одетая в зеленое вечернее платье, дама, притягивая к себе Василия.
Запах неизвестных духов овладел разумом нашего трагического героя. Он повеселел и заулыбался. Из его мозга исчезли ненужные вопросы, потусторонние страхи, никчемные догадки и лживые подозрения. Исчезло все, он стал другим человеком. Весь вечер он танцевал, шутил, делал комплименты, играл на скрипке и даже написал никогда не писаную симфонию Бетховена.
Танцевальные пары кружились в невиданных пируэтах. У женщин вырастали хвосты, у мужчин рога, затем снова исчезали и опять появлялись. Часы били минуты, кукушки гнали время. Пока не пробил его час.
Тяжелое штука это время, застало Василия на самом красивом и печальном отрезке его жизни. Под музыку вальса он танцевал со своей прекрасной дамой. Когда вдруг пропал скрипач, пропало пианино, пропали хвосты, рога и люди, исчезли дама, стены, нависший страшной участью потолок и весь состоящий из трех домов поселок Засвищенко. И оказался Василий посередине озера, вода быстро отрезвила и привела все жизни, не обходимые мысли в норму. Он хотел плыть, но был слаб, да и сапоги, с которыми он так и не расстался на балу, стали тяжелыми, тяжелыми под бессмысленностью всей его жизни, и куда бы она рано или поздно не пошла, сапоги потянули его на дно.

Там где пустота

Морозов Сергей / poet@pariahpoet.com