Archive for the ‘Глава XIII: ВДНХ – Королев.’ Category

Глава XIII: ВДНХ – Королев.


05 Nov

«Лучше быть рабом у любимой, чем свободным у нелюбимой»

Москва. Королев. 28 Марта 2002 года.

Наверное, у каждого даже самого интеллигентного человека бывали такие моменты в жизни, когда он хотел бы иметь в руках оружие и безнаказанность. Но есть закон, хоть и не совершенный, которому надо подчинятся, что бы иногда не пасть еще ниже тех, против кого направлен гнев.
Маршрутка ВДНХ – Королев набилась до отказу. По законам случайности мне досталось место у самой двери. А это значит, что все будут входить и выходить через меня. На улице светилось черно-белое солнце. У меня в руках находилась коробка ноутбука. Мне кажется, в тот день я был счастливее своим подарком, чем именинница. В машине играла песня «Она лежала на земле» группы «Русский размер». Но слова песни, так же как и мысли всех находящихся в маршрутке заглушал разговор двух молодых людей. Они не произносили слова громко, и казалось, даже не хотели, что бы на них обращали внимание. Но то, о чем они говорили, приковывало внимание всех:
– Я тебе говорю, мы сейчас туда просто войдем, – Звучал набычиный голос. Бледное, лютое лицо с чувством природного одурения излучало безмятежную простоту. Дикие покрасневшие от алкоголя или недосыпа глаза бегали, не останавливаясь ни на ком, по маршрутке.
– И че? – Спросил второй увалень. Он был не высокого роста, одет в весеннюю кожанку. Всем своим тоном и видом он пытался произвести впечатление накаченного, отмороженного бандита.
– Я те чего говорю, – Холодно продолжал второй. – Мы туда войдем и конкретно поговорим с ним.
В момент самого зарождения разговора, у меня возникло ощущение близкое к маньякальному. Мысли о Кассандре отошли на другой план. Мысль о купленном ей сегодня в магазине Белый Ветер на Лубянке ноутбуке улетучились в прошлое. И я начал отчетливо и ясно думать, о том, почему их обоих просто нельзя убить.
– Б..,- вставил бандюга.
– Если там кто будет… да мы их сейчас на хрен положим,- Его глаза по-прежнему бегали, не останавливаясь ни на ком. По-моему, они находились в такой эйфории от своей «великой» затеи, что ничего вокруг не замечали. И зайди в машину тот, к кому они ехали – они бы и его не заметили.
– Да, че ты… все будет ништяк…
Ведь по сути дела, они оба полный пассив общества. Смертью их обоих, я не только думаю, ни кому не навредил бы, но даже помог многим в будущем.
– Ты главное не суетись там, дай мне разговаривать,- У него задергались руки.
Нужно всего два выстрела, два выстрела в лоб и кто-то, кто меня не знает и никогда не увидит, получит одной проблемой в жизни меньше.
– Наша, полезли.
Маршрутка остановилась, и двое парней все в том же тумане полезли из дверей.
На следующей остановке, в купе кто-то зашел. А я почему-то вдруг ушел в виртуальный мир. Я даже поймал себя на мысли, не поиграть ли в Diablo 2 по Battle.net. Уйти от всего этого – отвлечься. Уйти от этого мира. Скрыться от реальности. Забить на кроющие меня мысли.
Когда же маршрутка подъехала к конечной остановке – я вылез. Окинул взглядом пустынную площадку из зелени и камня вокруг бензоколонки. Подтянул покрепче к себе ноутбук и согласился, с идей, что все это не настоящее. Не может быть, что люди настолько не видят, что делают и кем являются. Наверное, это какой-то дикий эксперимент, где я единственный, оставшийся обитатель землян…
Около дома я вспомнил, что не купил ей цветы. На миг возникло ощущение, что ноутбука хватит. Но я вернулся – достаточно не может быть никогда.
– Мне, пожалуйста, двадцать роз,- Сказал я продавщице в магазине «Перекресток».
– Ой, куда так много?- Спросила хохлушка с золотыми зубами.
– Девушке моей столько лет,- Вежливым голосом ответил я.
– Каких?
– Вот этих?- Я указал на самые пушистые розы, которые были.
Почти в зубах, я донес розы до дома; остановившись у ее двери, я предварительно положил коробку с ноутбуком на лестничную клетку, что бы она его не увидела.
Раздался звонок в дверь. В спальной рубашке, почти голая она мне ее открыла. Я протянул ей розы и пожелал: «Оставайся всегда такой же красивой и умной».
– Кэс пройди на кухню, у меня еще есть подарок, – Сказал я, предчувствуя триумф.
– Да покажи,- С любопытством маленького ребенка спросила она.
– Пожалуйста, зайди на кухню и умоляю, не выглядывай,- Попросил я.
– Ну, хорошо.
Я быстро пробежал в ее комнату, развернул ноутбук, подсоединил и с чувством Добросовестного крестьянина высадился на берег сарацин. Взяв Кассандру за руку, я провел ее с закрытыми глазами в комнату.
– Открывай.
Радость и страх застыл на ее лице. Я еще больше расплылся в улыбке, понимая, что такого она не ожидала.
– Зачем ты так?
– Я тебя очень, очень люблю!
– Я тоже тебя очень люблю – Вскрикнула она и бросилась мне на шею, страстно посыпая мои губы поцелуями.
… Наверное, перед смертью, в конце своего пути, если у человека есть еще шанс на размышления. Он думает, есть ли что-то дальше. Он думает, не зря ли прожил свою жизнь. Он думает, о прошедшем пути. Не знаю, как и где это будет, но мне кажется, я буду вспоминать такие часы. Безоблачные и красивые, где на час, а час это не так уж и мало, казалось, что вся жизнь еще впереди… Что впереди еще столько красивого…

I

…Она привстала с кровати не понимая, что я имею ввиду.
– Слушай,- Продолжил я, тоже чуть приподнимаясь на подушке. – Я один. То есть я не знаю, как объяснить. У меня есть ты, и вроде бы тебя нет. Есть Тема, Женя, Леха, но нужна мне только ты. Я их люблю как братьев. Но от жизни – я хочу лишь тебя.
– Почему меня нет?- Перебила она спокойным тихим голосом.
– У тебя своя жизнь,- Я хотел вывести ее на этот разговор. – Мы проводим лишь какую-то часть нашей жизни вместе. У тебя свои друзья. Свои идеи, мысли. – Я чуть не произнес, ты представляешь свое будущее иначе. – Моя жизнь это ты. Подчас я виду себя непомерно ревниво или что-то в этом роде. Твое право на это обижаться. Но я лишь забочусь о твоей безопасности. Если я звоню тебе, а тебя нет. Да, – Признался я. – Я начинаю что-то подозревать и безумно волноваться – В порядке ли ты.
– Я знаю,- Произнесла она.
– Я хочу сказать… Просто возьмем пример… Всем в этой жизни глубоко наплевать друг на друга. Можно притворятся, пичкать себя иллюзиями, но это так. – Я снова запутался. – А я знаю, что ради тебя пошел бы в ад. Сделал бы все, что бы ты была счастлива. – Что я хотел сказать, что она бы этого не сделала? Как неожиданно для самого себя я перешел на другую точку. – Все люди используют друг друга. И никто,- Все я совсем сбился. – Никто, если мы расстанемся. Не будет ощущать того же, что ощущаю я. – Я хотел еще что-то сказать, по поводу, даже если он тебя будет любить, и ты его будешь любить. Но, наконец, остановился и, не закончив тему, стал пить клюквенный морс.
Она молчала, а затем сказала:
– Ты не один.
«Я один,- Подумал я»
– Да у меня есть ты.
– Не только я,- Запротестовала она. – Еще есть родители.
– Хе,- Я грустно усмехнулся. – Родители. И что они? Ты думаешь, мне нужна эта Германия? Эти телячьи, мнимые заботы? Они хотят мне добра, но своего, а не моего. Они даже не знают меня. Меня настоящего. Все эти их образы социальной нормы. Общественности. – Я прижал ее к себе. – Единственное, что мне действительно в жизни надо это ты, а они ты думаешь, это понимают? Нет, ни хрена они не понимают. Им кажется, что они лучше знают. Что мне нужно гулять, трахаться с кем попало, грызть зубами карьеру. А потом где-нибудь на рубеже тридцати годов завести себе жену, которая им будет подходить. Смотря на них, вообще на людей я думаю, знают ли они слово любовь?- На несколько минут воцарилась пауза. – Где поддержка? Мать орет целыми днями и бесится из-за того, что я хочу жениться. Видите ли мне восемнадцать лет. И я маленький… ну и чем я маленький. Тем, что они больше прожили? И что они собственно сделали из своей жизни? Где оно счастье? Я сильнее… хотя к черту силу,- Я вдруг обозлился. – Я умнее их лишь тем, что ни от кого не зависим умственно. Все что я вижу, все разделено на мои критерии, а не на общественные или чьи-то. – Снова наступила пауза. – Я никогда не забуду, того, что меня никто не поддерживал. И никогда этого не прощу. Это был единственный раз в жизни когда мне действительно была нужна поддержка. Мне пришлось бороться против всех: Родителей, обстоятельств, приближающегося расстояния. – Надо было добавить: «тебя» – но я не стал…

II

Настала Ночь.
Глухая, сладкая московская тишина.
Мы выходим из такси у одной из московских дискотек. Если бы ты знал, как мне не хотелось туда ехать! Проходим внутрь – мерцают огни. Нас ждут – какая-то кучка неизвестных мне людей. Она в центре внимания, ее мир зажигается и все начинает крутиться вокруг нее. Слова поздравления, не несущие в себе ничего пожелания – я ощущаю, как здесь все мертво и пропахло ненатуральностью. Мне кто-то протягивает руки. Я здороваюсь, слышу чьи-то имена – имена тут же тонут в радужных звуках ночной дискотеки. Я замечаю, что мое лицо по привычке растягивается в милой улыбке. Ко мне подбегает крашенная блондинка – ее губы шевелят какие-то фразы, но я ее не слышу или я не хочу ее слышать? Кассандра оттянута от меня и тонет во внимание падшем к ее ногам. В этом клубе, запачканном алкоголем, пахнет гнилью – мне хочется выйти отсюда, потому, как я не могу справиться с запахом этой прокисшей в пороках и чувства, минутного чувства удовлетворения толпы. Звучит синтезаторная музыка восьмидесятых. Проходят минуты – часы. Я расслаблен, на мне надета невидимая маска блаженства. В то время как какой-то парень втирает мне исповедь своей жизни, я стараюсь понять, что им здесь всем надо. От него воняет алкоголем – один за другим слово перемешивается с матом. Мне хочется взять его левой рукой за волосы, приподнять на несколько сантиметров голову и с силой врубить локтем правой руки в кадык. Мне нужно, что бы он замолчал – я не могу выдержать постоянного потока слов: Целка, шлюха, блядь. Мои нервы на пределе, его любимая спит с его лучшим другом – что ж брат это жизнь, твоя промерзшая жизнь и мне нет до нее никакого дела. Проходят секунды, и я отвлекаюсь – Кассандра завет меня на танцевальную площадку. Но мне лень поднять свое тело, хоть я и люблю танцевать больше нее, мне хочется унести ее отсюда – спросить, зачем тебе это? неужели это так важно? В ухо влетают отголоски приглушенного мата, к Кассандре подваливают какие-то типы – и я молюсь, чтобы все это закончилось. Молюсь, что бы парень сидящий слева от меня поперхнувшись замертво, рухнул на стол. Чтобы двое обожравшихся вдрызг пацанов, нацелившихся на мою любимую, провалились в ту дыру, из которой они вылезли или …
Чья-то божественная рука снова спасает меня от напавшего на меня проведения – Кассандра смотрит в мои горящие адской ненавистью глаза и уходит с танцпола, уводит меня из клуба, уезжает со мной к себе домой. Время замирает, отчаянно борясь за жизнь, пробегает, и мы падаем на промокшую насквозь потом кровать – Что еще надо? Что может быть выше, чем быть с ней? – Руки тянутся к стоящей на кушетке пачке сока – я понимаю, что сегодня кто-то дал мне время, кто-то снова спас меня или, быть может, этот кто-то хочет показать мне весь мир, хочет раскрыть мне все его черные краски и лишь тогда сказать: Ты все это видел, – Улыбнуться. – Ну, что ж а теперь дерзай…

Там где пустота

Морозов Сергей / poet@pariahpoet.com