Archive for the ‘Глава XVI: Демон.’ Category

Глава XVI: Демон.


05 Nov

Ницца, Монако 21-23 Мая 2002 года.

– Улыбнитесь. – В глазах не принудительно потемнело.
-Что?- Тихо переспросил я, пытаясь взять свои нервы под контроль.
-Улыбнитесь,- Женщина, проверявшая мой паспорт, указала пальцем на стеснительно выглядывающую камеру. – Камера. – По буквам произнесла она.
Я скованно улыбнулся, получил талон и прошел в казино. Надо было протянуть время. Надо было показать, что я здесь завсегдатай, что мне до боли в душе знакомо это место – возможно, с какой-то стороны это было правдой. Но психика сдавала, каким бы смелым я себе не казался, на кону было больше чем просто деньги. Я рассматривал столы, пропуская мимо лица людей убивавших свое время, свои деньги в этом наполненном жаждой счастья месте. Огромный зал, отделанный в классическом, старинном стиле был заполнен лишь на половину.
На меня кидали не довольные взгляды – или мне так казалось? Мне было холодно, еще сильнее, чем обычно играло продрогшее от этой жизни воображение. За столиком слева, там за рулеткой, где звонко в истеричном предвкушении цифр бился загнанный в ловушку шарик, сидел пожилой испанец, записывая что-то в блокнот. Мой взгляд кротко скользнул по расписанной в теории вероятности бумажке. Идиот – Пронеслось тогда у меня, – как можно верить в логику цифр? Но разве это что-то поменяло – нет и на этом точка – я подошел к кассе.
– Какая максимальная ставка?- Спросил я, всеми силами стараясь преодолеть нахлынувшую на меня нервозность.
– Минимальная – 50 евро,- Ответил служащий казино, переглядываясь со своим товарищем по работе.
– Какая максимальная ставка?- Повторил я, поддаваясь внезапному раздражению.
Они снова переглянулись. – Ощущение что по рукам течет пот.
– Тысяча… – Ответил кудрявый блондин среднего роста. Его впавшие большие глаза, напоминающие обкуренного щенка – тупо, в ожидании следующих действий уставились на меня.
– Разменяйте мне 20000 евро, пожалуйста, – Процедил я сквозь зубы. Было жутко холодно, больше всего сейчас мне хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда, где-нибудь на берегу Карибского моря, под пламенем жгучего солнца.
Я знаю – они посмотрели на меня с недоверием. Но когда я достал из пиджака стопку желтых купюр, они изумились. Мгновение спустя деньги скользнули в жужжащий автомат – все чисто, они настоящие.
– Пожалуйста,- Он протянул мне двадцать фишек, номиналом в тысячу каждая.
Я подошел к карточному столу с Блек Джеком и, подождав пока пройдет круг, с дозволения окружающих сел.
– Вы будете ставить сер?- Спросил молодой крупье, почесывая веснушчатый нос.
-Нет,- Ответил я, тяжело вздыхая. – Позже.
Я не видел. Но чувствовал, что сидящие по бокам господа с интересом наблюдали за моими действиями, пока я раскладывал фишки.
Ни каких сотен,- Играло воображение. – Сходим с ума, значит сходим с ума – быстро я их в любом случае не спущу.
Время закружило стрелки часов, игра закончилась и, имитируя все живое на этой голубой планете, снова понеслась, крупье потасовал карты, предложил снять – все, в том числе и я, отказались. Карты мягко улеглись на зеленое сукно.
Я поставил на две секции, по тысяче евро, стараясь придать себе уверенный вид. Но руки по-прежнему дрожали. Сосед с лева, так же как и справа поставил сотню.
Поехали. На первый сектор пришла – пятерка, на второй – шесть. Ошеломляющее начало закончил Крупье – Туз.
В течение десяти минут десять тысяч, как камень улетели в низ. Я сбавил ход и перешел на триста, разворачивая деятельность на три поля. Мне пришла десятка, восьмерка и двойка. На них десятка, десятка и семерка. На последнем поле Double. Пришла восьмерка и того семнадцать. Секунды разрывали время. Крупье ушел. Следующий кон почти повторился, только в этот раз я сделал на втором секторе Сплит на двух пятерках, а затем еще и Double, к пришедшей шестерки. Крупье опять ушел. Я перешел на четыреста, затем на пятьсот. Те же десять минут и я опять на двадцати тысячах. В голове мелькнуло сомненье.
Карты, удача, все изменчиво, как и жизнь. Остановись и уйди. Но с другой стороны. За десять минут я нагнал десять тысяч. Час и я уйду с тем, что мне надо. Демон игры начал пожирать меня.
Существует большая разница между, русскими казино, где в основном употребляются американские правила игры в Блек Джек. И европейской версией. Где нельзя делать «Surrender» и «Double» Больше чем на 11 очках.
У крупье туз. У меня дама и король. «Surrender» не идет. Можно страховать. Но я не страховал. У крупье Блек Джек.
Прошел час, а толку нет. Мы гоняли туда обратно. Я не опускался ниже 15, но и не поднимался выше 25 тысяч. Сменился крупье. Пришел Мужчина лет пятидесяти, пятидесяти пяти – В наших казино такого не увидишь. Видимо, бывший спец. Он улыбнулся, сказал всем «бунжур» и мне в отдельности «Хелло». Теперь-то я был уверен на сто процентов, что за мной следили – хотя чему удивляться, когда на кону такие деньги? Не приходилось сомневаться – он пришел именно поэтому.
Блек Джек это не рулетка. Ты можешь начать кидать шарик в одни и те же цифры. Но шестерки ты не сможешь вытаскивать. 51% на стороне казино. 49% на твоей. Довольно честно. Хотя в европейской версии процент казино поднимается существенно. Плюс ко всему к этому прибавить неутопаемый банк, время и нервы. И главное – это знание, знание, когда надо уйти.
Я сегодня был не только Сер с приличной суммой денег, но и обезьянка для развлечений. Кто-то на верхних этажах жевал чипсы и наблюдал за моими попытками обыграть собственный рок.
У меня двадцать четыре тысячи евро – аккуратно разложенных фишек. Я перешел снова по тысяче на кон. Но остался на трех секторах. Руки перестали дрожать, и я постепенно приходил в себя. – Демон захватил инициативу, прогоняя остальные чувства. И это хорошо, демон азартен, бесстрашен и удачлив, но он не знает времени…
Весь стол был забит. Я и еще четверо, и того семь полей. Всех интересовал именно я. Они играли, по сто, по двести максимум триста. Я уверен, там сидели банкиры, маклеры, сотрудники больших фирм и просто богатые сынки – Хотя кем выглядел я? Как не сыном миллионера?
Мне пришли две десятки, две семерки и Блек Джек. Семерки я разбил на Сплит, к первой пришла десятка, а на вторую легла еще одна семерка. Я разбил ее опять. К первой туз. восемнадцать – я задумался, делать double или уходить.
-Double,- Сказал я.
Пришла десятка. На вторую легла восемь. Пятнадцать – пропустить? у крупье десять. Я постучал по сукну. Пришла двойка. Остальные игроки взяли карты. Затем крупье: два, четыре, восемь – ушел. Игра пошла. Отрезок времени, и я поменял на две фишки достоинством десять тысяч. Оставляя при этом двадцать тысяч по тысячам. Я не знал сколько времени. У меня сорок тысяч. Еще шестьдесят. В голове сонно носилось:
«Уйди и доиграй завтра. Или доведи сегодня до конца» – Внутри бились два разных человека, одного жгли: адреналин, алчность, азарт. Второго: сомнение, голос разума, рациональность. Но неужели демон слабее голоса разума?
Игра шла. Крупье увидел во мне сомненье.
-Вы закончили? – Спросил он.
Снова появился тот молодой человек. Старому жулику сегодня не везло. На юную удачу натолкнулся.
Сесть на свободный столик,- Подумал я, не обращая внимания на его вопрос.- И играть на всех семи секторах. Пройдет тридцать минут, и я уйду с деньгами или без. Наступил момент полного затмения, это чище чем идти в а банк. Семь секторов? А? неплохо задумано. Тотальное – Фактическое безумие.
«Такого здесь еще не видели. – Носилось у меня в голове. Я пересел за свободный столик. На меня смотрели: камеры, посетители, крупье. Я расставил фишки. Прошло несколько минут, и к столику подошел крупье – тот же старик. Он улыбнулся.
Сейчас ты оху..шь,- Думал я. – Таких дураков ты еще здесь не видел.
Я сделал ставки по триста, на всех полях. Снял. Я мог поспорить, весь свободный персонал за камерами и столиками наблюдал за этим. Везде пятьсот – снял. Еще несколько минут и снова снял. Часто бывает или вся партия идет или не идет. Карты шли как по маслу. Еще несколько часов и я вернусь в Москву с новой квартирой. Семьдесят тысяч. Уходи!!! – Нет, ты подсел, подсел на победу. Карты метались, по столу. Голова начала чуть отдалятся. И ты уже не знаешь где лимит. Я без опаски играл по тысяче на поле. За моей спиной столпился народ.
Пробежали стрелки часов и Хотей с Эбисом начали отворачиваться от меня. Тысячи летели за тысячами. Тридцать тысяч, в трех не разбитых фишках. Игра закончена. Демон проиграл – я смог уйти.
– Я встал, довольный собой, улыбнулся крупье, следящим как вампир за моей наигранной уверенностью; окружающим, смотрящим на меня как на полубога, и ушел. Но в душе я проклинал все: Вот дерьмо. – Семьдесят тысяч, а теперь каких-то тридцать. Вот оно. Тебе может не хватать ста рублей, что бы купить новый фильм. А может лежать в кармане тридцать тысяч, и ты будешь думать о других шестидесяти, которые фактически были твои – Да вот он эффект азарта, болезни которую способна побить лишь выдержка.
На выходе из казино у автостоянки меня дожидалось двое молодых людей. Наверное, кто-то из служащих доложил об играющем в русскую рулетку парне. И вот теперь, они – мой жаждущий денег эскорт, провожали меня на расстояние пятидесяти метров до отельных дверей.
Зайдя в номер, я обнаружил, что Женьки нет; я разделся, посмотрел на окровавленные мозоли оставленные новыми ботинками и встал под душ, смаковать прошедший день.
– Да, сегодня я мог вернуться в Москву, – Прошептал я в пустоту – впервые за ночь мне стало жарко.

Заскрежетала замочная скважина, кто-то с силой захлопнул входную дверь.
– Ну, проиграл? – Он вошел внутрь.
– Выиграл,- На его лице застыла улыбка, выражающая пессимизм с долей охуизма.
– Сколько? – спросил он.
– Десять тысяч,- Ответил я.
– А я гулял по городу,- Начал он. – Тот банк, точнее пункт, где ты менял деньги брать легче всего.
– Ты заметил, что по городу куролесит полиция?- Спросил я, опускаясь в наполнившеюся ванну.
– Да. Тот банк находиться на широкой улице, кажется «Жолен»,- Он чуть подумал и спросил. – Ты видел хоть одну полицейскую машину днем?
– Нет, но не брать же его посередине дня?
– А почему бы и нет, – Жестикулировал он, напоминая репера.
– Не забывай, я еще не проиграл.
– И я молю бога, чтобы ты не проиграл, – Он встал, собираясь выйти. – Выходи. Мне бы тоже душ принять. – Не знаю специально или нет – он с силой задел плечом стену.
Выспавшись до середины дня, мы пообедали в ресторане отеля. И купив билет до Монако, поехали смотреть Монте-Карло. В Монте-Карло, не смотря на то, что я обклеил все ноги пластырем, у меня появилось ощущение, что в ботинках хлюпает кровь. В главное казино мира нас не впустили – ведь нам было только восемнадцать. Поэтому мы бестолково мотались по городу пока не прошло отведенное время и вот прокрутились стрелки часов и я уже стоял возле входа в отель-казино «Кампино».
На этот раз я сиял уверенностью, конечно в душе я нервничал – но в бой пошел весь талант, на лицо натянулась безоблачная маска человека идущего на собственную казнь, с показушным призрением к надвигавшемуся несчастью.
-Улыбнитесь,- Я посмотрел на камеру, наигранно подмигнул и, расползаясь в улыбке от собственного представления, прошел в зал.
Еще тридцать тысяч,- Повторял я про себя.- Только тридцать тысяч и ты уходишь. Однокомнатная квартира в Москве и еще останется на Университет. Только тридцать тысяч…
Я подождал, пока закончится круг, и сел за стол на одно единственное свободное место.
Тормози,- Клял я сам себя. – Тормози, не играй на одном секторе.
Но ты в казино и тебя засасывает.
В Боковом кармане лежала пачка двух сот евровых купюр. – Я выложил их на стол.
– Тысячами?- Спросил молодой.
– Пяти сотками,- Ответил я.
Игра пошла. У меня: десять, три. У крупье десять. Я беру карту – десять. Ушел. Несколько схожих конов и я чуть спустил. Посередине игры я встал и пошел за другой столик. Мне пришлось подождать минут десять. От нечего делать я рассматривал посетителей. Все, все до единого! находящиеся в зале были обеспеченными людьми. Несколько тысяч долларов для них возвращались в несколько дней, а для многих это были просто копейки, учитывая то, что одиночный номер в этом месте стоил 1200 евро. У меня на ходу созревали планы ограбления казино. Весь минус операции – это жертвы. Слишком много охраны. У входа в дверь – двое. У входа в зал – двое. В зале то же несколько человек. Плюс камеры и неизвестное количество подкрепления. И нас только двое. Полиция кругом. Несколько минут, а, скорее всего и меньше минуты и они будут здесь. И это в лучшем случае, если никто из охранников, не захочет играть в „Крепкого Орешка“. Безнадежное дело. Меня чуть вздернуло, и дрожь пробежала по спине.
– Хеллоу,- К столу подошел все тот же пожилой француз.
– Хеллоу,- Ответил я, ощущая, что у меня трясется несколько пальцев на руке.
– Как дела?- Спросил он.
– Хорошо,- Произнес я грустно, но тут же встрепенулся, не давая себе впасть в меланхолическое состояние.
Я небрежно положил на стол двадцать тысяч евро, так будто это какая-то мелочь . Он посмотрел на меня, на оставшиеся у меня фишки. Затем снова на меня, при этом, не прекращая мешать карты. Мне кажется, он хотел спросить: «Уверен ли я?!».
Да старик,- Думал я. – Я уверен. И даже если бы я дрожал от страха, что, в общем-то, отражало действительность. Я был бы уверен. Он помешал карты и в ожидании посмотрел на меня.
Я поставил три фишки по пятьсот на три сектора. Снова красивое начало, у крупье туз, а у меня мелочь. Я не страховал и правильно делал, только все равно слетел. Крупье пришло девять. Удача в тот вечер явно отвернулась от меня. Я летел все коны. У меня девятнадцать, у крупье двадцать. У меня семнадцать у крупье двадцать. Один раз выпало две двадцатки и девятнадцать, а крупье пришел Блек Джек. Час игры и у меня осталось три тысячи. Пять тысяч лежало дома – их я не трону – на это воли хватит даже у меня. Я поставил по тысячи на три сектора. Жест отчаянья и полной безнадежности в происходящем. На один пришло Double, но я его не мог делать. Пришлось брать карты – Ушел. Первый сектор тоже ушел. А на втором 18. У крупье 20. Я встал, уже не нервно, а затравлено ухмыляясь. На душу опустилась тяжесть. Я старался идти ровно и гордо. Но, что скрывать. Я проиграл и дело здесь не только в деньгах. Я проиграл! А я не люблю проигрывать. Уходя, я старался изо всех сил излучать улыбку, но младенец в коляске понял бы, что у меня натянута странная гримаса, лишь при детальном рассмотрение, напоминающая улыбку.
У казино стояли все те же парни. На минуту мелькнула мысль остановиться и подойти к полицейской машине или вернуться в казино-отель. Может быть, сесть в такси? Но я знал, что этого не сделаю, и поэтому побрел дальше в направление своего отеля, в надежде побыстрей лечь в ванну. Ноги жутко болели. В казино я старался делать вид, что ничего не происходит, но сейчас медленно ступаю по каменным улочкам, я ощущал каждую кожаную связку на моей ноге. Каждую каплю крови, плавающую в ботинках.
Мудак,- Не мог купить ботинки,- Думал я. – Прое..л пол квартиры, закупил оружия на маленькую армию, а ботинки купить не мог. На улочке, днем заполоненной туристами, в квартале маленьких кафе меня кто-то окликнул. Людей не было. Гадать здесь было не чего. Я понимал, что от меня хотят. Вчерашние ребята приближались ко мне. Им было лет двадцать пять – не больше, может быть меньше. Один из них, что-то сказал по-французски, но я не понял.
– Я не говорю по-французски,- Сказал я по-английски
– Деньги… Давай свои деньги,- Сказал мне один из них, он был выше первого на две головы и может быть на пару сантиметров выше меня. Длинные густые, сальные волосы спадали ему на лицо, что резко отличало его от своего товарища. Тот был не только метр с кепкой, но и лысый.
Ноги,- Я был готов врезать сам себе. – У меня кровавая бухта в собственных ботинках. Я не любил драться руками, да и не часто приходилось. Всегда спасали ноги, от рождения сильные, закаленные в футболе и карате. Они отбились до такой степени, что я мог без страха бить голенью по железным прутьям.
Может, сказать, что денег нет,- Думал я. – Разойтись с миром. Тем более такая проблема. Но они вряд ли отстанут. А я проиграл тридцать штук. И хоть не подсознательно, но я жаждал крови.
– Fuck you,- С призрением произнес я, единственное подходящее слово которое мог сказать по-английски.
Высокий полез за чем-то в карман, я сходу, вкатил прямой ногой в подбородок. В тишине Французских Ривьер раздался глухой шлепок и хруст, чуть отпадающей назад головы. А затем и стук головы об асфальт. И только мне заметное, бесшумное врезание задней стенки ботинка в кровоточащую маленькую ранку, которая создавала столько проблем. В то время, пока я опускал ногу на камни, на моем лице исказилось выражение резкой боли. Как буйвол на меня налетел второй парнишка. Несколько ударов в корпус. Я чуть отступил назад. В глазах помутнело. Я уже не соображал. Мы пошли в обмен прямыми ударами. Без техники тягаться было бесполезно. Я не уворачивался, да и реакции на удары была не профессиональная. Здесь играло физическое превосходство. После нескольких ударов попавших ему в голову. Он остановился. Щека была рассечена и по голове текла кровь. В эти моменты я будто покидал свое тело. Можно было идти в отель. Но я, наступая вперед, влепил еще несколько ударов рукой. Он не атаковал, лишь сжимал руки в локтях над головой, защищаясь от летающих вокруг него кулаков. По инерции, сближаясь с ним, я рванул коленкой в голову и снова попал в подбородок, задев при этом шею. Голова у него была покрепче. Когда он, по инерции схватившись за горло, садился на землю, я прочесал с лету вертушкой воздух…

I

Придя, домой, я улегся в ванну, обе ноги были в крови и жгущих кожу мозолях.
Жени не было, он пришел через несколько часов, немного пьяный
– Ну, чего нажрался?- спросил я.
– Давай сейчас прямо кассу брать,- Сказал он. – Там где ты деньги менял.
– Ты пьяный, да и…
– Я не пьяный,- Прервал он меня, делая вид что, моментально протрезвел, а затем, улыбнувшись шире, чем обычно добавил. – Ты прав. Как у тебя?
– Я все проиграл,- Вот теперь он и вправду протрезвел, но лишь на долю секунды.
– Значит,- Он засмеялся. – Судьба.
На утро я еле встал. Я не мог ходить даже босиком. Не говоря уже, что бы нацепить на себя, что-то. Плюс у меня было сломано ребро. Мелкие красные точки разбежались по правому корпусу.
– Ну что делаем? – Спросил Женя.
– Езжай в Монако, нет,- Остановился я. – Сначала купи лопату, а затем езжай. Закопай оружие в горах. Только запомни где. Хорошо запомни. Потом приезжай. Попрощаемся и разъедемся. На неделю. – В конце добавил я.
– Не понял?- Редкое зрелище, он не улыбался, а был очень серьезен.
– Я не могу,- Ответил я. – Посмотри на мои ноги. Мне надо, неделю отходить.
– Ну и давай,- Воспрянул он.- Здесь отдохнешь.
– Нет,- Родители заподозрят, узнают что-нибудь. Начнут волноваться. Достанут.
– Так уже все равно… ну да ладно… что ты будешь делать? – Спросил он. – В Мюнхен полетишь?
– Нет, – Ответил я. – Знаешь, я вчера в казино, когда проигрывал деньги, думал. Я это не для нее делаю. Точнее я хотел выиграть деньги и вернуться в Москву. Больше всего на свете, что бы ни произошло, я буду хотеть быть с ней. Но в эту поездку я поехал только ради себя.
– Я тоже,- Согласился Женя. – Я сделаю, как ты сказал, но через неделю мы едем снова и доводим все до конца.
– Женя,- Я улыбнулся. – У меня нет другого выхода. Даже если ты не поедешь, я поеду один.
– Тук, что ты будешь делать?- Спросил он.
– Полечу в Москву,- Ответил я. – Я хочу ее увидеть. Может быть – это в последний раз

I

Самолет наклонился, я закрыл глаза и начал переписывать историю, возможно, все было совершенно иначе, возможно все было именно так – моим глазам предстала ванная комната:
– Ну, чего нажрался?- спросил я.
– Давай прямо сейчас банк брать,- Сказал он.
– Ты пьяный, да и…
– Я не пьяный,- Прервал он меня, делая вид что, моментально протрезвел, а затем, улыбнувшись шире, чем обычно добавил. – Ты прав. Как у тебя?
– Я все проиграл,- Вот теперь он и вправду протрезвел, но лишь на долю секунды.
– Значит,- Он засмеялся. – Судьба.
На утро я еле встал, сильно болели мозоли. Плюс у меня было сломано ребро. Мелкие красные точки разбежались по правому корпусу.
– Ну что делаем? – Спросил Женя.
– Погоди,- Произнес я.
Упав с кровати, я отжался, посмотрел в окно, затем снова отжался.
И вновь и вновь.
– Если это будет последний день моей жизни, то я хочу умереть, позанимавшись с утра спортом.
– Я бы лучше потрахался,- Произнес он, и так же как я опустился на пол. Протянул руки под батарею и начал делать пресс.
Затем обстановка сменилась.
Женя все также раз за разом продолжал делать отжимания с хлопками.
А я стоял в душе и думал над смыслом, над тем, что я делаю. Все это казалось таким ужасным, таким не нужным, таким страшным, но все же таким безвыходным. Может быть, мне взять эти пятнадцать тысяч и поехать обратно, черт с остальными деньгами это не так важно. Ведь я хочу быть с ней, только с ней и все остальное на самом деле не считается. Деньги, материальные удобства, работа, учеба, друзья, еще что-то? Может, я забыл… или все это на самом деле имеет огромное значение?
Просто собери вещи, сядь в самолет и лети к ней. Но нет! Как ты можешь? Ведь у тебя больше нет дома. Россия мертва, Москва стерта с лица земли. Квартиры нет. Да и кто такой ты? Что тебя ждет там?
Нет! надо драться, надо драться до конца, – По телу стекали капли воды. – Есть лишь один выход – это все или нечего.
– Едем в Монако, – Я достал из сейфа пятнадцать тысяч, отсчитал по пять, пять отдал Жене, пять оставил себе и пять положил обратно в сейф. – И с грустной улыбкой, отвечая, на застывший немой вопрос ответил. – Может быть, мы еще вернемся.

Стильная одежда, карманы наполненные деньгами, холодные, жестоко-сверкающие глаза, две спортивные сумки с арсеналом несущим смерть, только смерть – у этого орудия нет другой цели – оно было создано на этой земле, создано не нами, создано этой системой и не для таких как мы. Пятнадцать минут нервного ожидания на станции, каждое лицо, каждый человек старше двадцати лет вызывает подозрение – ощущение, что они знают, что у меня в кармане, что находится в этих сумках. Изредка бьет нарастающий ветер. Подъезжает электричка, в наушниках гудит ария, мы садимся. В наушниках играет испанский реп. Мы не разговариваем, мимо мелькают горы, туннели, особняки. Светлое голубое небо, светлое голубое море – прекрасный нарисованный пейзаж. Но на самом деле все черное, мир потух и захлебываясь от собственных страданий, пытается выплыть наружу. Мыслей нет – я пуст. Действие – единственное что осталось – это действие, не оглядываясь и не смотря ни на какие принципы и тем более человеческие критерии. Экшен – только экшен и ничего более, только смерть когда-нибудь сможет остановить меня. Поезд медленно останавливается, огромная полукруглая крыша, кругом тишина, лишь барабанная музыка бешено бьет по перепонкам. Тихо, чуть холодно. Несколько минут спустя оружие остается в вокзальных сейфах.
И вот – причал. Тысячи яхт, сотни людей идущих шаг за шагом поиграть в покер. Чего они все там хотят? Неужели так слаб разум человека? Чтобы понять – нет выигрыша – ты все равно когда-нибудь проиграешь. Да, нет – все это вопрос воли, вопрос наслаждения, вопрос кайфа. Сила воли, возможно, есть у животных – но у людей она тонет, гаснет пред мнимыми ценностями. И вот мы идем, также как они, с еще более черными, вычурными ценностями, чем эта общественность. И в этот момент я улыбаюсь – мне приходит на ум единственная истина, которая может прийти в такой момент – нас всех ждет смерть, рано или поздно нас ждет смерть, так не все ли равно когда гнить в этой земле? Если когда-то будь-то один день, один год или столетие мы исчезнем, исчезнем без памяти – что бы помнить все то ради чего мы жили!

Турнир по пяти карточному покеру начался. Мы сели за стол, и как бы не была сильна боль, гнетущая ненависть, надвигающаяся расплата, азарт – этот король утех, берет вверх. Карты разметались по сукну, несколько конов я торможу, Женя пасует. Но вот мысли улеглись, и пять картинок берут вверх. Фулхаус возродил во мне стремление к жизни – пусть и такое никчемное. Я начал давить, жутко давить – понять блефую ли я или нет, было не возможно, Фулхаус сменялся стритом, стрит тройкой. Женя не отставал, играя более умеренно, медленнее, он, так же как и я один за другим выбивал своих противников. Четыре часа непрерывного покера, четыре часа относительно не высоких ставок и я сидел с двадцати пятью тысячами евро.
Обстановка сменилась, мы хотели поехать обратно, хотели забрать сумки и поехать в отель – кто знает что было бы там? Это уже другая жизнь, другая линия сюжета. У выхода нас нагнали – жизнь имела свои планы, цепь событий уже гнула свою нить, конечно, мы могли отказаться…
– Вы не хотели бы продолжить игру у нас на Вилле у … ? – Спросил пожилой мужчина. Он назвал чье-то имя, но я не расслышал.
Нет – звучит голос откуда-то из пустоты моего сознания:
– Да, – Спокойно отвечаю я, будто можно было ожидать чего-то другого?

Вопрос в том, что выберет человек?
Гнить всю жизнь, не зная где взять деньги на новый телевизор, изо дня в день ходить на работу – о которой не было и мысли в детстве. Жениться или встречаться с девушкой, которую любит и то, только иногда твой член, ведь ты мечтал о другом… просиживать, пропивать отведенные дни? Жаловаться, просить и умолять богов, что бы они ниспослали счастья? Мечтать и надеяться на новую жизнь? Которая никогда и ни за что не постучится с утра в твою дверь!
Или…
Возможно, рискнуть? Гнуть свою линию, строить свой путь – пусть впереди и маячит смерть.

Трех дней нервов, трех дней постоянного стресса хватило, что бы я с ехидной улыбкой и полной уверенностью в своих силах вошел внутрь той самой виллы. Мы играли впятером. Ставки удваивались, утраивали. Я продолжал давить, нещадно давить. Удача обошла наш стол и встала с лева. Позади с правого плеча расположилась смерть. Наступил вечер. Наступила ночь. Я встал. Все. Улыбка стерлась с моего лица. На Столе в моем углу лежало двести семьдесят тысяч евро, около ста было у Женьки. Пожав раскисшие руки, кинув пару фраз на прощание, мы вышли из Виллы. Впервые в жизни у меня дрожали коленки. Ни от количества денег. Ни от страха – за что-то нарастающее. Нас трясло – трясло от удачи, ее было слишком много в один отведенный промежуток времени.

Ночь бьет тишиной. Как мог знать я тогда, почему нас не искали? Почему после всего, что случилось в горах Монако, нам на след ни села полиция и не искал Интерпол? Ответ я узнал лишь много лет спустя. Это были люди, не попавшие во французский легион. Люди, у которых не было будущего, люди которым было некуда идти – их вербовали на виллах для охраны, грязных дел. Людей, не имеющих гражданства, таких же искателей счастья, как и мы с Женькой.

Ну, вот мы уже подходим к вокзалу… за нами идут – четверо. Высокие бритые наголо ребята. Да, за нами идут четверо, где-то в метрах двадцати. Мысли мечутся, что делать? Мы проходим к ящикам, достаем сумку, роемся, кладет вниз деньги. На станции никого, поездов больше нет. Слышу чей-то голос – Женькин, может быть мой? – «Бежим». Я кидаю сумку на плечо, ощущение, что справа в ухо что-то дышит. Бежим, бежим несколько сот метров наверх. Горы камни, сзади что-то кричат, кажется, слышны русские фразы. Проходит минут пять, мы где-то во Франции, высоко, отдышка. Вдруг щелчок и два выстрела, один за другим – не такие как в кино – они тяжелые, глухие – страшные. Мы перепрыгиваем через какой-то камень, ложимся, достаем винтовки, мне почти ничего не видно, я существую один. Он где-то рядом, но его не видно. Может быть на счет три, а возможно просто так, привстав и нажав на курок, засверкали пули – куда-то вниз по склону. Несколько ударов о камень, кажется плотный мясистый звук. И снова бег, жадный ищущий выхода вздох, выдох и мы бежим дальше. Выстрелы – но, кажется, мы оторвались. Кладбище, несколько крестов, дорога еще выше. Деревянный дремлющий в ночи туалет. Выстрел еще и еще, серия выстрелов из винтовки. Какие-то крики. Мы зачем-то лезем внутрь, снова выстрелы в дерево. Вылезаем через окно. Хлопок, туалет охватывает огонь. Мы бежим по лесу, снова стрельба, я точно знаю их уже не четверо, не трое, и даже не двое, а в туалете – горят пламенем больше трехсот тысяч евро… или может? – это играет фантазия.

Там где пустота

Морозов Сергей / poet@pariahpoet.com