Archive for the ‘Глава 6. Дьявол в столице’ Category

Глава VI. Дьявол в столице


14 Feb

«Если тебя выписали из сумасшедшего дома,
это еще не значит, что тебя вылечили.
Просто, ты стал как все»
Янина Ипохорская

Ад, Москва 16 Апреля 2006 года.

Посмотрите направо! Что может быть утомительнее? Чем угнетенный, загнанный в угол игрок. Триста евро спущены. Сорок восемь минут и заработная плата за месяц инженера Потемкина бездарно проиграна в карты. Ох, если бы вы знали какие у него сейчас мысли. Хотя почему бы нам и не поделиться? «Все не буду» – Клял он себя, выйдя из казино. Больше всего его корила мысль, что было у него на триста евро больше, целый месяц нормальной жизни. А теперь – как далеко иногда бывает летает сознание человека – теперь ему надо как-то прожить этот злосчастный срок жизни. «Все не буду» – Бормотал он, чуть слышно садясь в такси. Но разве его что-то остановит? Разве могут человека остановить триста проигранных евро? Брось. Пуля и то не остановит, а ты здесь о деньгах речь завел. «Ах, если бы в конце игры крупье ушел,- Думал Потемкин. – Один час жизни вернуть назад, один единственный час, и все было бы снова по-другому. Я бы выиграл и ушел».
– Да ты бы ушел, – Поддразнил его кто-то внутри себя.
– Я бы ушел,- Задумчиво проговорил Потемкин.
Таксист поправил зеркало заднего вида, отодвинул губой папироску, так что бы было удобно разговаривать, и спросил:
– Вы что-то сказали?
– Нет, нет,- Пробормотал Евгений, поглядывая на часы: «Девять утра, а я уже без денег, нет, все завязал, больше не буду»
– А может,- Кто-то продолжал делиться соображениями с Потемкиным. – Может, если бы время назад вернули… сыграл бы? А?
– Ах, я бы карту брать не стал и крупье ушел.
– Так давай? Подумай о жене? – Зондировали сознание инженера.
– Зачем же я карту взял, – Полу шепотом проговорил последний.
Таксист прикусив папироску, взглянул на пассажира и произнес:
– Приехали.
– Сколько с меня?
– Сто восемьдесят.
Евгений Потемкин рассчитался, не замечая парадокса в случившейся ситуации, вот посудите сами, ну как это возможно, чтобы человек проиграл заработную плату и поехал домой на такси, нет, такого принципиально в сложившейся ситуации быть не могло.
– Вот те на! – Проговорил он, выйдя из такси.
Оказалось так, что стоял он возле того же казино, а стрелки часов изменчиво указывали на без пятнадцати восемь.
– Что же это!? – Не то произнес, не то выругался он. А на часах действительно все положительно и не со зла указывало на сорок шесть минут восьмого.
Какая-то ничтожно маленькая часть его сознания пробормотала:
– Надо ехать домой. Все так хорошо обошлось.
Но другая часть значительно большая первой, в буквальном смысле заглушила эту идею и предложила переиграть те неудачно сложившиеся партии Блек Джека. Ведь кто из них, этих ловцов удачи не мечтал со знанием будущего войти в казино или еще пуще в букмекерскую контору? Так и Потемкин в хорошем расположении духа проскользнул в увеселительное заведение.
Карты разлетелись по сукну, дело шло, как и час назад одинаково. Наконец подошел проигранный кон, и Евгений, как подобает – пропустил. Крупье, как и следовало, ожидать – ушел. Потемкин взял банк. Но, к сожалению там, где до недавнего времени еще мелькала мысль не ходить в казино, уйти после победы. Появилась острое ощущение прибыли, шанса не только исправить положение, да еще и вернутся домой с хорошими деньгами. И наконец, громко, как и подобает мужчине, самцу, альфа самцу! Сказать жене, нет, бросить ей прямо в лицо: «я же говорил» и самодовольно разглядывая себя в зеркале бросить на стол пачку денег. Но картишки снова разметались по сукну, а стрелки часов неминуемо шагали вперед.
– Вот видишь, о чем я тебе говорил? – Произнесло что-то в мозгу Потемкина.
– Отстань,- Брякнул в подмышку Евгений.
– Не можешь уйти. Ясно… – Обиделась какая-то его часть головы.
– Могу когда надо,- Подумалось тому.
Ах, как приятно ложились карты на стол. В помещении чувствовался особенный запах. Запах экстаза. Чувство победы. Неуязвимость. Мозг, опоенный счастьем, подсчитывал мнимую прибыль. На секунду даже промелькнул рубеж в500 евро. Но затем побитый временем, куда-то удалился, и неувядающий Потемкин к десяти часам вновь остался без денег. На этот раз из казино уходить приходилось униженным, хоть этого никто и не знал, но проигрывать дважды за ночь, а в данный момент за утро удавалось доселе лишь миллионерам.
Вдали снова показалось такси, Евгений, не воспринимавший больше реальности, не задумываясь снова сел и завел прежнюю комитель:
– Какой же я был дурак, такой был шанс, а я все загадил. Наверное, стоит отметить, что в этот раз Потемкину почему-то не пришла мысль – больше не ходить в казино, а больше всего его злил именно тот факт, что он имел 500 евро и не ушел.
– Жадность пагубна,- Пробормотал кто-то.
– Да, дурак я,- Подтвердил он. – Надо было уходить. – И тут же добавил. – На пятистах.
– Не надо тебе играть, завязывай с этим, постоянно проигрываешь. Нет у тебя стопора Евгений,- Последние слова были произнесены особенно грустно.
– Да, такой шанс был, в другой раз точно ушел бы.
– А сыграл бы ты под страхом смерти еще раз?
– Как так,- Продолжал сам с собой тирады Евгений.
– Да, так, по-новому, зайдешь снова в казино и уйдешь на пятистах.
– Это можно.
– Ну что по рукам?
– По рукам! – Не мешкая ни секунды, сказал тот сам, не зная кому и куда.
Машина вновь остановилась, и вышел Потемкин в третий раз за утро у входа в игральное заведение. Счастье и чувство неизгладимой уверенности в собственных силах взяли его в свои дьявольские объятия. День свой он видел наперед: Карты, темно-зеленое сукно, два часа, пятьсот евро, ну может чуть больше – Кон то он запомнил, где спускать начал…
А потом… потом его будто выжили насквозь. В глазах появилась тоска, тоска по собственной воле, которой у него никогда не было и, к сожалению уже никогда не будет, внутри, как паразиты, уцепившиеся за слабое звено, мелькали ситуации, где он проигрывал деньги. Он вышел из казино, отказавшись от попыток поймать очередное судьбоносное такси. Его ноги бесшумно, в тяжелом тумане вели к ближайшей остановке метро «Смоленская». Неподалеку от детской поликлиники в арке рядом с библиотекой его живот забурлил и к горлу подступило чувство рвоты. Немного постояв, и придя в себя после очередного позыва, Потемкин спустился на дно московского метрополитена. На одной из остановок, где ему надо было сделать пересадку, его сзади ударил кто-то тюком. В переходе между станциями он ненадолго облокотился на мост соединяющий линии, постоял, а затем пошел дальше, опасаясь показаться на лицо правоохранительным органам, которые могли в столь прокисшей физиономии соотечественника обнаружить подобие меланхолии, угнетенности или не дай бог помыслов о самоубийстве. Уже у себя дома в подъезде его укусила соседская овчарка. Женщина пожилых лет, очень приличная старушонка почему-то не сочла нужным за поведение своего домашнего питомца извиниться. Но Потемкину этого было и не надо. Он находился в таком состоянии, в котором человека можно ударить, а он на тебя грустно посмотрит, и в этих глазах ты прочтешь: На, ударь еще! Открыв дверь и сбросив с себя верхнюю одежду Потемкин улегся на кровать, через несколько минут его сковал сон, вечный сон ибо не мог он больше проснуться от той жалости, разочарования, тоски и унижения которое к себе испытывал, хотя бы в этот краткий и скоро прошедший бы миг.

I

Ну а теперь, пришло время объяснить с чего в друг, да и как в Москве ни с того ни с сего появился Дьявол. Дело началось в месте жарком и от столицы российской несколько отдаленном.
В аду было все как всегда – кругом земля, трава, деревья, птички пели, бегали животные, еще не занесенные ни в красную, ни вообще в какую-либо книгу. На улице стоял туман, и была ночь, не лунная и не светлая, а просто ночь. В долине степей, там, где текла прозрачная река, на скале, отвисшей от гигантской горы, находился замок. Черный, как мгла, с семи огромными башнями, уносящими свои штыки далеко в небо, с огромным рвом и бушующей там теплой, морской водой.
Позади замка стоял причал, а у причала стоял корабль, одиноко смотрящий вдаль. На корме была выгравирована женщина посредине аравийской пустыни, печально обозревающая голубую даль, по ее обнаженному телу, растрепано метались длинные волосы и слезы, вот уже тысячи лет, наполнявшие бездонный океан, стекали изумрудными каплями вниз. На борту шла работа, тени проверяли пушки, мертвые драили палубу, бесы вытаскивали из трюмов паруса – и все это озарялось смехом и весельем. Несколько пьяных матросов, с выколотыми глазами, немного протерев палубу, прыгнули искупаться, в пенящуюся воду океана человеческих слез. Один из бесов, что-то крикнул, махнул рукой и на всем ходу вверх взвился флаг. И был на флаге том написан девиз, на древне арамейском языке:

Живыми или мертвыми, мы никогда не забудем, то! кто мы есть.

В то время как на палубе шли последние приготовления к отплытию, в кабинке капитана шел отчаянный спор. Ибо три человека, хотя у меня с трудом поворачивается язык их так назвать, обсуждали яростно место дислокации. Мнения разделились и так хоть чтоб на пополам, так нет, каждый имел свою точку зрений.
Дьявол в споре не учувствовал, а с заинтересованностью наблюдал, к какому же компромиссу придут его друзья.
– Во Флоренцию,- Предложил Данте, представляя перед собой образ своей далекой родины.
– В Москву путь наш лежит,- Засмеялся Николай Васильевич.
– Господа,- Продолжил Данте. – Не решить ли нам спор до двадцати в пульку. – И улыбка, на последних словах, озарила его лицо.
Дьявол задумался.
– Как ты считаешь?- Спросил он, обращаясь к кому-то третьему, закутанному в черный плащ, из под капюшона которого аккуратно спадали длинные русые волосы.
– А по мне, хоть в рай,- Ответил тот мощным голосом. За столом все дружно засмеялись. Данте Алигьери принял свой нормальный облик, и мысли его о Беатриче снова закружились в столетиях.
– Ну, тогда раздавайте,- Подтвердил готовность Гоголь.
В то время, как Дьявол тасовал карты. В Раю, месте белом, пушистом, чистом, где не было слышно ни шорохов, ни звуков. Прослышали о затее страшной! как рассказывали потом в какой-то шутке, впрочем, не знаю, кто говорил, но кто-то поговаривал, что разведка в раю работает как при коммунистическом строе в советском союзе. Все тут же отсканили, разослали везде по факсу и так сказать предъявили богу жалобу. Бог прочитал, пораскинул мозгами, в то время как Дьявол раскидывал на стол карты, и решил. Решил он как всегда здраво, что пусть дело идет своим чередом и вмешиваться, пока не стоит.
Дело было сделано, карты потасованы и кинуты на стол. Играли черти в дурака, хотели сначала в преферанс, но это дело долгое, да и голоса разошлись до скольких в пульку гонять. Решили играть партию и все бы было честно, да бы не одно обстоятельство. Гоголь сжульничал, имея свойства становиться не одухотворенным, а материальным он и запустил свои щупальца в колоду. Тут играй, не играй, а на троих колода маленькая, против козырей долго не попрешь, так и было в карты раскинуто, как и дьяволом в тайне задумано, в какой город сперва якорь пускать.
Сначала опустела палуба, поднялся якорь и вечный скиталец, черный корабль с изображением прекраснейшей из женщин, сперва по волнам, а затем и по небу отправился в даль…

II

…Наутро, в доме по улице предполагаемой, жители отправились на работу, исчезая в потоках московского метрополитена. Дом опустел, кроме двух женщин: Светланы Сергеевны и Ирины Михайловны, которые уже как несколько лет не работали, да и после вчерашней ночки уже и не смогли бы работать. Так Банько, оправившись от молитвы с подсевшим сердечком и совсем прокисшей головой, начала с метлой в руках бегать за крысами никогда, к слову сказать, в столь примечательном доме не обитавшими. А Щелкиной повезло в этом плане немного больше – она скончалась.
В ту самую секунду, когда утро переходило в день, на гоголевском бульваре произошла удивительная сцена.
У памятника достопочтимого писателя, как всегда было два сорта посетителей: Голуби, постоянно гадящие не только на голову писателя, но и на львов возлежащих неподалеку; И панки, вечные обитатели бульваров и прилежащих к ним скамеек.
– Господи, чтоб ты провалился скотина ты этакая! – Причитала женщина чуть в голос, идущая на остановку 31 трамвая.- Ой, Господи, чтоб ты окочурился окаянный. – Тут, женщина совсем разозлилась, плюнула в сторону проезжей части и продолжила. – Ух, срань господня, я тебе покажу. – Словарный запас женщины кончался на слове Господь и подходящих под это слово ругательствах. При этом она постоянно потрясывала кулаком. – Вот те крест,- Тут, она быстро перекрестилась. – Он тебя накажет, свалился ты на мое счастье, поросячья твоя рожица. – Здесь Екатерина Потемкина, женщина средних лет, начала вспоминать, когда же это счастье свалилось на ее голову, оказалось, счастье уже как двадцать лет проживало совместной жизнью с Екатериной Потемкиной. А поводом для столь не приличных выражений, стала азартная болезнь мужа и постоянные проигрыши в одном из московских казино.
В тот момент, когда женщина вспомнила, мать мужа, пенсионерку 87 лет, давно забытую и обитающую на кладбище, огромная глыба из гранита, которую Екатерина Потемкина не замечала на протяжении сорока двух лет, привлекла ее внимание. В зубах у писателя была зажата желтая хризантема. А левая рука, как потом вспоминала Потемкина, в одной из палат Кащенко, чесала голову. На табличке снизу, вместо: «Великому русскому художнику слова: от правительства Советского Союза…”, сияли слова – «Муж мертв, как и желали, лежит на кровати в спальне».
Русский народ, в основном, как один верующий, в особенности, что касается дел совести. Екатерина Потемкина, вновь перекрестилась, присела, встала, закрыла глаза, открыла.
– Это как же?- Обратилась она к памятнику Н.В. Гоголя.
– А вот так барышня, про человека, с которым столько лет вместе живете, говорить. – Произнес кто-то в ухо жене пострадавшего.
«На кровати, в спальне, на новой простыне из детского мира» – Появилось вновь на табличке, позеленевшими, медными буквами рядом с надписью «ГОГОЛЬ», но окончательно смутило гражданку Потемкину то, что памятник оказался вдруг старым, да еще и без головы. Так в ту минуту и с остальных памятников в Москве, да еще и в Риме как позже сообщил ИТАР ТАСС, тоже исчезли головы Николай Васильевича Гоголя.
Екатерина Потемкина в испуге отпрянула на дорогу. Что-то белое упало, от пролетающей мимо птички на асфальт.
– Как же так!- Взвыла непомнящая себя толи от горя, толи от непонимания женщина.
– К Игорю ходила? Из соседнего дома.- Послышался все тот же голос.
– Ик, ик,- Потемкина, остановила дыхание и на момент, забыла о происходящем, пытаясь прекратить внезапно атаковавшую ее икоту. Наконец, выдохнув и почувствовав облегчение, Екатерина обернулась вокруг своей оси. Но к счастью там никого не было. Ее взор вновь упал на памятник, рядом с гоголем, внизу, читая шепотом новую надпись, сидел черный, как жгут черт, рога поблескивали на осеннем солнце, а на еще вчерашнем голом торсе, красовался новый, импортный фрак, времен Аль Капоне. Как и на лежащую, старуху по адресу указанному, так и на будущую соседку «Наполеона Банапарда», черт произвел критическое впечатление. Екатерина, испустив какой-то не естественный смешок, перебежала дорогу и сев, на подъехавший трамвай, укатила в известное только ей направление.

III

– Здравствуйте.
– Делайте ставки господа,- Произнес крупье, занося шарик над зеленым сукном. Вид у него был несколько уставший, но сконцентрированный на кидаемом им предмете.
– 25, 2, 21,- Сказал я, кидая фишки на стол. – Может 4?
Шарик покрутился по деревянной рулетке и упал на сектор «Voisins du Zero».
– 2?- Произнес крупье и посмотрел на стол.
– Какая точность месье,- Я ухмыльнулся и подкатил к себе фишки. Крупье тоже улыбнулся – он должен улыбаться.
Я снова поставил на 25, 2, 21.
Шарик снова закрутился, десять зачарованных, загипнотизированных лиц, горящими глазами, предвкушая куш, не отрывая глаз, смотрели на сделанную под дерево рулетку.
– 2,- Объявил крупье.
– Какой день,- Произнес я, обращаясь к стоящей рядом шикарной даме. – И только первый день в Москве.
– Вам сегодня везет,- Она закурила сигарету и чуть прищуривая взгляд, стервозно посмотрела мне в глаза.
– Бесспорно мадам, ничего кроме везения,- Я посмотрел прямо на нее, чуть улыбаясь, вспыхнувшими глазами.
Тело и изгиб, как у ламы. Прекрасная длинная шея, роскошные, но крашенные рыжие волосы. Темные, как колодец, глаза и приторно пухлые губы. Нос тоненький и прямой. Всем своим видом девушка напоминала редкий цветок.
Крупье поменял поле. Шарик полетел вниз и рулетка изо всех сил начала вращаться, завораживая больные взгляды.
– 10, 23, 8,- Улыбнулся я, указывая на сукно.
«Tier du Cylindre» и шарик завалился на восемь.
– Потрясающе,- Проговорила женщина, подходя вплотную ко мне. – Вы везунчик.
– Отчасти да,- Проговорил я.
– Как вас зовут?- Она нежно протянула мне руку.
– У меня много имен,- Ответил я. – Отец однажды обозвал меня Люцифер. – Я усмехнулся.
– Как необычно, – Почему-то само имя, даже скорее то, как оно было произнесено, нисколько ее не удивило. – Снежанна,- Произнесла она, в то время как я нежно прикоснулся к ее руке губами.
– Снежанна,- Зачаровано повторил я. – Прекрасное имя.
– Вы будете ставить?- Спросила она.
– Нет, у меня достаточно денег,- Я улыбнулся и добавил. – К тому же цифры пойдут в разброс. Крупье очень устал, и ему надоело концентрироваться.
– Откуда вы знаете?- Она проявила удивление и сильную заинтересованность в клиенте.
– Вы не хотите поужинать? – Спросил я, будто не расслышав ее вопроса.
– Поужинать?- Переспросила она. – Да почему бы и нет.
Потоки мыслей, направленных на зеленое сукно, жадные взгляды полные отчуждения и желания, сменились весельем, гулянкой и празднеством.
Я остановил машину у ресторана «Прага» и, перепрыгивая через дверцу Ламборгини Дьябло, поспешил открыть дверь даме.
– Спасибо, вы так галантны.
– Я стараюсь быть галантным, настолько, насколько вы красивы мадам.
Мы прошли наверх, столик был зарезервирован. Вдали от оркестра, в приятном тихом месте, я помог снять дубленку с красивых плеч Снежанны.
– Вы обворожительны,- С этими словами я пододвинул ей стул.
– Спасибо.
Не успели мы присесть, как из под земли появился официант.
– Что будете заказывать?- Официант учтиво посмотрел на Снежанну.
– То же, что и вы,- Она обратилась ко мне, закуривая длинную сигару.
– Котлеты по-киевски, пожалуйста,- Я аккуратно просмотрел меню. – 200 грамм паюсной икры.- Я снова остановился на одном из пунктов в меню. – Пожалуй, столько же красной рыбы и вино «Наполеон».
– Скажите,- Жанна старалась вести себя, прилично, доходя до аристократичности. Она не считала себя проституткой. Снежанна работала с очень дорогими клиентами, выбирая их из толпы. Она не была глупа, имела собственную квартиру в Москве и училась на психологическом факультете МГУ. Ей нравилась ее жизнь. Она была заполнена мужчинами и роскошью. Ей нравился пафос и игра. Смятение и мимолетные чувства. Ей нравилась жизнь, заполненная наслаждениями. – Вы и вправду знали, на какие цифры ставить?
– Что вы,- Я дотронулся до ее руки. – Везенье, глоток удачи в этой бескрайней пустыне грез.
– Вы, наверное, завсегдатай с таким везением?- Спросила она, ее буквально сметали чувства, она говорила сладким возбужденным голосом.
«Как он красиво говорит,- Думала она. – Спокоен. В жестах чувствуется власть и уверенность»
– Дорогая,- В этот момент официант принес вино, хлеба с икрой и, улыбнувшись сначала Снежанне а потом мне, разлил красную жидкость по фужерам, после чего все с той же улыбкой, откланялся. – Вы не поверите, но я был впервые в казино. – Докончил я свою речь.
– Впервые,- Она заулыбалась, обнажая белые зубы. – Я вам не верю.
– Можно я вас спрошу?- При этих словах, я намазал на хлеб масло, а затем икру.
– Да,- Снежанна взяла из моих рук бутерброд и с нежностью откусила кусочек.
– Вопрос может показаться вам странным,- Я отпил чуть-чуть вина. – Вы верите в бога?
«Интересный субъект,- Подумала Снежанна».
– Такого вопроса, признаюсь, я не ожидала. Нет я…- Она подумала. – Я не верю, хотя, как хотелось бы… А почему вы задали такой вопрос?
– Он мне сейчас буквально вклинился в голову,- Ответил я. – После вашего вопроса о казино. Прогадал Моисей составляя десять заповедей, не упомянув про азарт.
– Но,- Жанна была поражена ходом мыслей. – Мне кажется, тогда не существовало ни казино, ни азартных игр. – Она улыбнулась и добавила. – Вы очень интересный человек.
– Вы правы,- Я задумался. – Хотя азартные игры были всегда. Но сменим тему. Чем вы занимаетесь?
– Я студентка МГУ, подрабатываю модельным бизнесом,- Официант поставил киевские котлеты на стол, зажег свечи и удалился. – Вопросом на вопрос. – Продолжила она. – Чем вы занимаетесь?
– Простите Снежанна. Я вас перебью. У вас силиконовая грудь?
– А..- Ее лицо за весь день наконец изменилось, в какой-то неопределенности.
– И губы? Гелиевые?
Снежанна изменилась совсем и лицо ее начало излучать определенность неопределенности.
– Волосы не натуральные,- Я загнул пальцы. – Взгляд полон лжи. Голова забита деньгами, а тело продано за бесценок. Скажите мне, к чему?
Она шумно встала, кидая салфетку на стол, и направилась к выходу. Где почему-то вместо лестницы оказался лифт.
«Извращенцы. Ненавижу таких типов. Кто он такой? Чтобы говорить мне это! – Пронеслось у Снежанны»

IV

Не заметив перемены, в конструкции ресторана, Снежанна села в лифт и нажала кнопку «1». Разрывая глотку в лифте зазвучал смех. Кнопка загорелась и девушка, с треском полетела в низ. Она летела несколько часов, сопровождаемая не прекращающимся хохотом и вопросом:
– Кто я такой?
Вылетев на серую поляну, девушку вырвало, туш растеклась, но она все еще осталась такой же привлекательной молодой особой. На дворе стояла ночь. Из-за туч виднелся осколок луны и то тут, то там из под небесного покрывала выглядывали звезды. Невидимая сила закружилась вокруг нее.
– Отдай. Отдай,- Прозвучал мерзкий голос.
На поляне поднялся ветер, и зашелестела трава.
– Отдай. Отдай,- Снова прозвучал мерзкий голос.
Девушка огляделась по сторонам, страх и ужас застыл в ее глазах. Что-то с силой подняло ее в воздух.
– Отдай. Отдай.
Ветер с силой ударил ей в грудь. Кожа начала трескаться. Крик пронзил древнее ущелье. Завыли не виданные звери. Девушку трясло и кидало. Кожаные ткани лопались, и разрывалась одежда.
В полуобморочном состоянии, девушке слышались голоса: «Отдай… Умри… Отдай… Или умри…»
Снежанна упала на землю, по траве распластались русые волосы. Тело с тяжестью вздымалось, под сосками, чуть выше ребер, на разорванной груди сияли две продольные раны. Губы потрескались, и на темных нарывах уже успела запечься кровь. Все та же не видимая сила ударила девушку с силой в промежность, она застонала. Вдали, там, где черные башни уносились в темные просторы облаков, послышался шум. Море вспенилось, и ураганная сила закружила над замком. Прозрачное облако, соленой воды поднялось над землей и с быстротой ветра полетело в сторону, погибающей девушки.
Снежанна мутно посмотрела, на летящую с неминуемой силой тучу. Ей хотелось подняться, но силы покинули ее. Капли, капли человеческих слез оросили ее тело. Девушка сжалась в судороге. Дождь, смывал кровь, оставляя на веки следы дьявольских ран. Лицо девушки посветлело, косметика с макияжем смылась, потресканные губы чуть вздулись и на поднявшихся к небу очах застыло выражение печали и первобытного страха. Дождь прекратился и уступил дорогу лунному свету.
– Смерть,- Проскрежетало в ухе.
Девушка застонала.
– Смерть ушла,- Снова произнес ветер.
Девушку, что-то подняло и поставило на ноги. Из воздуха появилось зеркало. В отражении на Снежанну смотрела, давно забытая красота. Несмотря на опухшие глаза, две параллельные раны под грудью и натурально опухшие губы, из-за зеркалья смотрела красивая, молодая девушка, с гуляющими по ветру русыми волосами.
– Не трать,- В голову снова ударил неизвестно откуда шедший звук. –
– Не трать,- Повторило эхо.
– Не трать,- Повторил дьявол, выросший из пространства.
Девушка вздрогнула, и зеркало рассыпалось.
– Ч-т-о не тра-тить,- С трудом проговорила девушка трясущимися губами.
– Я вернул тебе непорочность,- Улыбнулся сатана. – Воспользуйся ею, когда твою душу сметут чувства, чувства любви.
– Я… Девственница?- В глазах Снежанны застыло непонятное выражение.
– Смерть,- Произнес, исчезая, дьявол.
И эхо подтвердило:
– Смерть, в следующий раз смерть придет за тобой, если…
Последние слова стерлись временем. Преисподняя сменилась Москвою, и девушка упала без чувств на порог своей квартиры.

“Там где пустота” на pariahpoet.com

Там где пустота

Морозов Сергей / poet@pariahpoet.com